Информационное обозрение

Мнения экспертов

Два берега — единое русло — Вадим Балытников

фото Балытникова

Предлагаем вниманию читателей аналитический доклад доцента кафедры конституционного и административного права Санкт-Петербургского филиала НИУ «Высшая школа экономики» Вадима БАЛЫТНИКОВА о перспективах и путях урегулирования приднестровского конфликта.

Краткий экскурс в историю

История Молдовы насчитывает 757 лет. Отсчитывается она от основания господарем Богданом I (1359-1365 гг.) независимого Молдавского государства.

Судьба этой страны и населяющих ее народов никогда не была легкой. Могущественные соседи не раз покушались на государственный суверенитет независимого господарства. Венгерские и польские короли, ордынские ханы, османские султаны едва ли не с момента возникновения Молдавии стремились подчинить её своей власти. Подлинно великие правители, подобные святому господарю Штефану III чел Маре (1457 – 1504 гг.) успешно отстаивали целостность и независимость своей родной земли (пределы которой в ту пору простирались от Восточных Карпат до Черного моря и от Днестра до низовий Дуная).

Но … силы Дунайских княжеств (Молдовы и Валахии) и ресурсы огромной Османской империи были несопоставимы…. Впрочем, даже в этих сложнейших условиях Молдова сумела сохранить свою государственность на протяжение всего периода турецкого господства (XVI –первая половина XIX века). При этом со времен Штефана III в своем нелегком противостоянии поработителям она всегда опиралась на помощь и поддержку России….

В XVIII – начале XIX вв. в период правления господарей-фанариотов (произвольно назначавшихся и смещавшихся османским правительством выходцев из Стамбула) само самобытное существование народа Молдовы оказалось под прямой и непосредственной угрозой. На протяжении всего XVIII века представители политической, экономической и социальной элиты страны при широчайшей поддержки народа неоднократно ходатайствовали о принятии территории Молдавского княжества под покровительство Российской империи. В 1812 году, в соответствии с Бухарестским трактатом Восточная Молдова (включавшая в себя территории, находящиеся между Прутом и Днестром) вошла в состав России. На её территории была образована Бессарабская область, пользовавшаяся довольно широкой административной, судебной (а по некоторым вопросам – и законодательной) автономией, органом которой выступал Верховный (а позднее – Областной) Совет. В полном соответствии с евразийскими государственно-правовыми традициями на территории Бессарабии было официально закреплено лингвистическое равноправие русского и молдавского языков.

К сожалению, в годы царствования ориентированного на принципы европейского абсолютизма императора Николая I (1825-1855 гг.) и его преемников автономия Бессарабии постоянно урезалась (а по многим вопросам фактически превращалась в фикцию). В 1854 году на область было распространено действие правовых норм общеимперского административного законодательства, а 1873 году область была переименована в губернию. Однако определенные организационные особенности управления и судопроизводства, а также официальное действие во многих сферах жизни норм молдавского (а не общеимперского) права позволяют с уверенность говорить о сохранении если не юридической, то политической непрерывности исторически сложившейся молдавской государственности в Восточной Молдове даже после того, как в 1859 – 1861 гг. молдавские земли к западу от Прута, объединились с княжеством Валахия в единое государство – Румынию.

После Октябрьской революции 1917 в Кишиневе был сформирован общегубернский орган самоуправления народа Бессарабии – Сфатул Цэрий (Совет края, Совет страны). Воспользовавшись декларированным тогдашней центральной властью правом народов России на самоопределение он 2 (15) декабря 1917 году провозгласил полное восстановление молдавской государственности путем создания Молдавской Демократической Республики (1917 – 1918 гг.). Был создан Совет Генеральных Директоров (правительство) Молдавии, в стране была восстановлена традиционная молдавская государственная символика. Однако уже в январе 1918 года южные и центральные районы Бессарабии были заняты румынскими войсками, а северную часть её территории оккупировала австро-венгерская армия. При этом военные власти развернули массовые репрессии против мирного населения города Бендер и жителей ряда других населенных пунктов.

В этих условиях политические силы, создавшие Комитет спасения Молдавской республики, обратился за помощью к России, которая сумела добиться достижения в начале марта 1918 года договоренности о выводе в двухмесячный срок румынских войск с территории Бессарабии. В марте 1918 года был разработан проект конституции независимого молдавского государства.

Однако введение австро-германских войск на территорию Украины положило конец процессу мирного урегулирования ситуации в Бессарабии. Ситуация вышла из под международного контроля. 27 марта 1918 года находящийся «под охраной» румынских войск Сфатул Цэрий принял решение об объединении Румынии и Бессарабии на условиях сохранения государственной (политической) автономии последней. Однако, сразу после завершения Первой Мировой Войны, 25—26 ноября 1918, при отсутствии кворума (голосами всего 25 % депутатов Сфатул Цэрия) было принято решение о присоединении Бессарабии к Румынии путем ликвидации молдавской государственности (после чего Сфатул Цэрий был распущен).

Значительная часть депутатов выразила по этому поводу протест и даже направила румынскому правительству меморандум с требованиями восстановить действие акта от 27 марта 1918 г. Однако их претензии не были приняты во внимание, а некоторые из подписантов были подвергнуты преследованиям. Вспыхнувшее в 1919 году восстание населения Бессарабии было подавлено (после чего более 50 тысяч её жителей бежали на левобережье Днестра, которое еще в XIX веке было в значительной части заселено молдаванами).

Именно там, на территории левобережье, 12 октября 1924 года была возрождена молдавская государственность. Создание в этот день Молдавской Автономной Советской Социалистической Республики (МАССР) означало, помимо всего прочего, первое в истории объединение правобережья и левобережья Днестра в рамках молдавского государства. Ведь в соответствии с нормами республиканской Конституции (и в полном согласии с положениями действовавшего в тот период международного права) в состав единой Молдавии включалась и территория Бессарабии. Между тем попытки националистически и великодержавно настроенных тогдашних румынских властей добиться международного признания присоединения Бессарабии к Румынии так и не увенчались успехом. Парижский протокол от 28 октября 1920 г., предполагавший признание странами Антанты прав Румынии на Бессарабию, так и не был окончательно ратифицирован вплоть до июня 1940 года, то есть до момента вывода румынских войск с территории последней.

С августа 1940 года молдавская государственность вышла на новый уровень. Населенные преимущественно молдованами районы Бессарабии и Левобережья Днестра вошли в состав Молдавской Советской Социалистической Республики (МССР), ставшей союзной республикой – субъектом СССР. Населенные преимущественно славянским населением районы Молдавской АССР и Южной Бессарабии (Южный Буджак) вошли в состав Украины. В новых границах государственное единство Молдовы сохранялось вплоть до 1989 г. (за исключением периода новой оккупации Бессарабии и Транснистрии (территории между Днестром и Южным Бугом) фашистским режимом Антонеску в 1941-1944 г).

Приднестровский конфликт – «горячая фаза» (1989 – 1992).

Начавшийся с 1989 года объективно обусловленный процесс распада СССР подверг молдавскую государственность новым испытаниям. «Лингвистический кризис» (кризис вокруг вопроса о перечне, наименовании и формате использования государственных языков) 1989 года привел к инициированию образования в конце 1989 – начале 1990 г. процесса Приднестровской Молдавской АССР в составе МССР. Масло в огонь конфликта активно подливали все его участники, особенно националистически настроенные представители каждой из сторон. Так, 23 июня 1990 года Верховный Совет МССР объявил незаконным создание собственного государства, а также заявил территориальные претензии на входящие в состав Украины Северную Буковину (Черновицкая область) и Южный Буджак (часть Одесской области). В ответ руководство формирующейся Приднестровской Молдавской АССР объявило, что следуя логики указанных решений, территория Левобережья не имеет никаких государственно-правовых связей с правобережной Молдовой. 2 сентября 1990 года Приднестровье обратилось к органам государственной власти Союза ССР с ходатайством о признании нового государственного образования в качестве самостоятельной союзной республики…

Произошедшая осенью того же года эскалация противостоянии в Гагаузии (еще в августе объявившей о своей государственной самостоятельности) привела к новому обострению противостояния в Приднестровье (октябрь-ноябрь 1990 г.) Проведенная в Молдове в 1991 году замена официального названия государственного языка с молдавского на румынский и форсирование процесса его перевода с кириллицы на латиницу, разумеется, также не способствовало улучшению отношений противоборствующих политических сил. А неудачная попытка силового восстановления юрисдикции органов государственной власти Молдовы на территории Приднестровья (после московских событий 19 – 21 августа 1991) года повлекла за собой лишь полное обособление системы государственных органов Приднестровья от властных структур Молдову и проведение непризнанного международным сообществом референдума о независимости Приднестровья (1 декабря 1991 г).

Тем временем, после того, как в декабре 1991 года Союз ССР окончательно прекратил своё существование, Молдова (еще 27 августа 1991 года объявившая о своей независимости) обрела полноценную международную правосубъектность, и общепризнанный статус независмого государства – члена ООН. При этом в качестве её границ, в соответствии с универсальными нормами международного права (а также политическими и правовыми нормами, действующими на территории стран-участниц Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе и стран членов СНГ) рассматривались бывшие административные границы Советской Социалистической Республики Молдова (название государства, применявшееся в 1990-1991 гг.).

В этих условиях с марта 1992 года начался новый этап эскалации конфликта, в ходе которого власти Молдовы стремились вернуть под свой полный контроль территорию Приднестровья, а приднестровские власти – полностью ликвидировать какое бы то ни было присутствие официальных (в особенности – силовых) структур Молдовы на указанной территории. С самого начала основную ставку в конфликте обе стороны сделали на военную силу. Единственным обоюдно значимым результатом такого решения стали около тысячи погибших, почти половина из которых были убиты во время наиболее кровавого вооруженного столкновения – трехдневной «битвы за Бендеры» (19 – 21 июня) 1992 г. При этом едва ли не каждый второй погибший в ходе конфликта был нонкомбатантом (то есть мирным жителем)…

Положить конец кровавому противостоянию смогла только миротворческая миссия России. 21 июля 1992 года в Москве Президентом России Б.Н Ельциным и Президентом Молдовы М. Снегуром было подписано Соглашение о принципах урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова.

В результате конфликта контроль органов государственной власти Молдовы над территорией Приднестровья был практически полностью утрачен (сохранившееся в г. Бендеры территориальное подразделение МВД Молдовы, бесспорно, является знаком символического, а не реального присутствия). Огромен был и социально-экономический ущерб, который понесли обе стороны конфликта. Но наиболее значительным разрушениям подверглись не здания, мосты и дороги, а вера населения обоих берегов Днестра в возможность мирного и добрососедского сосуществования в рамках единого государства….

Приднестровский конфликт – процесс урегулирования (1992 – 2015 гг.)

В 1992 году при посредничестве России начались прямые переговоры сторон конфликта, основной темой которых стал вопрос о статусе Приднестровья. С 1993 года к числу посредников присоединилось СБСЕ (спустя два года преобразованное в ОБСЕ), а с 1995 г.— Украина. С учетом привлечения в качестве наблюдателей США и Европейского Союза к началу XXI века по сути сложился привычный формат переговорного процесса «2+5» («5+2»), где «2» — это участники конфликта (которых представляют власти Молдовы и Приднестровья), а «5» — наблюдатели (США и ЕС) и посредники (Россия, Украины и ОБСЕ).

В 90-е годы в ходе прямых переговоров представителями Молдовы и Приднестровья был подписан ряд совместных документов, определяющих некоторые принципы выработки статуса Приднестровья. К их числу относится, прежде всего меморандум «Об основах нормализации отношений между Республикой Молдова и Приднестровьем» от 8 мая 1997 года. Именно в нем был сформулирован целый ряд политико-правовых принципов, которые провозглашались общей основой для поиска путей урегулирования молдо-приднестровского конфликта.

К числу указанных принципов, в частности, относится:

  1. Подтверждение сторонами конфликта своих обязательств не прибегать во взаимных отношениях к применению силы или угрозы силой.
  2. Обязательность разрешения любых разногласий исключительно мирными средствами (путем переговоров и консультаций при содействии и посредничестве Российской Федерации, Украины и ОБСЕ, а также при содействии Содружества независимых государств).
  3. Признание необходимости построения государственно-правовых отношений между Молдовой и Приднестровьем в рамках общего государства в границах Молдавской ССР на январь 1990 г.

В 1998 года было заключено Соглашение о мерах доверия и развития контактов между Республикой Молдова и Приднестровьем от 20 марта 1998 г. В соответствии с ним окончательно сложился четырехсторонний формат находящихся в регионе совместных российско-украинско-молдавско-приднестровских миротворческих сил, которые стали важным средством обеспечения предотвращения попыток новой эскалации конфликта.

Необходимо отметить, что в 90-е годы власти Республики Молдова предприняли и ряд правовых мер, призванных демократическими методами обеспечить государственное единство республики. В принятой в 1994 году Конституции Республики Молдова была закреплена возможность предоставления автономии Гагаузии (Гагауз Ери) и Левобережью Днестра. Население Гагаузии было (на тот период) удовлетворено такой формой решения своих проблем. Однако применительно к проблеме Приднестровья принятые меры оказались явно недостаточными. В силу этого переговоры президента Молдовы П.К. Лучинского и президента Приднестровья И.Н. Смирнова так и не привели к выработке сторонами конкретных решений по реализации положений меморандума от 8 мая 1997 года.

С 2000 года инициатива в поиске путей урегулирования перешла к международным посредникам. В течение семи лет их представители искали ответ по сути, на единственный и самый важный вопрос – каким должно быть общее государство, которое сможет объединить и правый, и левый берег Днестра?

В 2000 году был выдвинут первый всеобъемлющий план урегулирования, принадлежавший Председателю российской Государственной комиссии по урегулирования Приднестровского конфликта Е.М. Примакову («план Примакова») Согласно этому плану общее государство, по сути, должно было представлять собой договорную федерацию Приднестровья и правобережной Молдовы. Ни одну из сторон предлагаемый план, однако, не устроил. Строго говоря, это неудивительно. Исторический опыт показывает, что двуединые федеративные государства отличаются крайней непрочностью и распадаются при первых серьезных внутренних или внешних потрясениях (яркими примерами этого являются Австро-Венгрия, Чехо-Словакия и Союзная Республика Югославия). Создание же двуединых федераций на договорной основе вообще имеет в современном мире лишь один прецедент — просуществовавшее всего три года федеративное объединение Египта и Сирии в рамках Объединенной Арабской Республики (1958-1961 гг.).

Тем не менее, необходимо отметить, что именно российский «план Примакова» стал первым крупным международным прорывом в деле поиска реальных путей урегулирования конфликта.

Предложения, подготовленные Специальным представителем Президента России по приднестровскому урегулированию Д.Н. Козаком («план Козака»), предусматривали создания договорно-конституционной федерации, в качестве трех субъектов которой должны были выступать Приднестровье, Гагаузия и остальная часть территории Правобережья. При этом последняя, по сути, должна была стать своего рода «федеральной территорией», полностью находящейся под управление центральных властей Кишенева. За Приднестровьем и Гагаузией при этом закреплялось право на выход из состава федерации в случаях принятия решения о присоединении федерации к другому государству и (или) в связи с полной утратой федерацией своего суверенитета. В конце 2003 года оформленный в виде специального меморандума «план Козака» был парафирован президентом Молдовы В.Н. Ворониным и президентом Приднестровья И.Н. Смирновым.

Однако, представители остальных участников процесса урегулирования (ОБСЕ, Украины, США и ЕС) не одобрили упомянутый выше меморандум, и президент Молдовы вскоре отозвал свое решение о его парафировании. Надо сказать, что, несмотря на огромное количество очевидных достоинств «меморандум Козака», как и любой вышедший из человеческих рук документ, не был лишен недостатков. Во многом они касались федеративной формы государственного устройства общего государства, а также распределения прав и полномочий между субъектами этой федерации. Но сами принципы, положенные в его основу, все же, думается, были в целом верными.

Это, кстати, убедительно доказывает и пакет предложений, выдвинутых в 2005 г. Президентом Украины В. А. Ющенко. В «плане Ющенко» речь шла о создании не привязанного к конкретной разновидности формы государственного устройства единого государства, с одновременным сохранением за Приднестровьем широкой самостоятельности (вплоть до теоретической возможности выхода из состава общего государства). Первоначально с энтузиазмом воспринятый на обоих берегах Днестра, этот план, однако вскоре стал трактоваться как дающий возможность для «поглощения» Приднестровья Украиной, и, в силу этого, довольно быстро утратил свою популярность.

Обострение в 2006 г. молдово-приднестровских отношений (в том числе попытки «экономического удушения» Левобережья, и ставший естественной реакцией на них очередной не признанный международным сообществом референдум о независимости Приднестровья) значительно осложнили процесс урегулирования конфликта. Но поиск путей его решения не прекратился, а принципиальные подходы к их содержанию не изменились. Свидетельством этого стал озвученный в 2007 г. «план Воронина», предусматривающий широкую автономию Приднестровья в рамках общего государства. Конечно, слово «автономия» вряд ли может заинтересовать приднестровцев. А вот само понятие «Приднестровье», включающее, в том числе, и находящиеся на правом берегу Днестра Бендеры звучит в данном контексте куда лучше, чем закрепленная Конституцией Молдовы возможность автономии «населенных пунктов левого берега Днестра».

В 2008 год Приднестровье, Молдова, Евразия и весь мир в целом вступили под аккомпанемент радостного восторга сторонников вопиющего попрания закрепленных в Уставе ООН основополагающих принципов территориальной целостности и нерушимости границ независимых государств. Признание целым рядом западных стран провозглашенной криминальным сепаратистским режимом так называемой «независимости» Косово по справедливости именуется всеми здравыми силами «новым Мюнхеном». Сепаратисты и террористы всего мира с радостью приветствуют соответствующие решения США и многих стран Европы – ведь впервые со времен Второй мировой войны столь грубо откровенно нарушены международно-правовые принципы, обеспечивающие само существование любого государства…

Но большинство стран мирового сообщества очень хорошо помнят, к чему привел, тот, первый Мюнхенский сговор 1938 года. Его инициаторы, кстати, (совсем как некоторые нынешние политики) заявляли о том, что они обеспечивают своим народам «долгожданный и прочный мир и безопасность в Европе» (Н. Чемберлен). Невольно вспоминаются слова Библии «когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба» (1. Фес. 5, 3). Кстати, нельзя забывать, что все наиболее тесно вовлеченные в процесс урегулирования конфликта государства и территории (Молдова, Приднестровье, Гагаузия, Румыния, Украина и Россия) принадлежат к православной христианской цивилизации. Поэтому, думается, для их руководителей и народов не могут не быть приоритетными другие библейские слова «блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5, 9). Думается, что в реальной перспективе «независимость» Косово повторит судьбу «независимости» Маньчжоу-го, «Локотской республики» и прочих подобного рода «государств» времен Второй мировой войны…

Не в сепаратизме, но в согласии лежит подлинный путь к миру! Именно поиск всеми вовлеченными в процесс разрешения приднестровской проблемы политическими силами основанных на принципах международного права и справедливости согласованных решений позволит реально урегулировать молдово-приднестровский конфликт! Кстати, неплохой базой для стимулирования процесса выработки указанных решений стало бы полное и безоговорочное прекращение какого бы то ни было юридического преследования (амнистия) всех участников конфликта и закрепление соответствующих гарантий как на государственном, так и на международном уровне.

Хаотизация (ярким образцом применения которой явились беспорядки весны 2009 года в Кишиневе), равно как и внутриполитическая нестабильность, ставшая привычным «фоном»  процесса переговоров между двумя берегами Днестра в 2009-2014 гг. напротив, способно лишь затруднить процесс поиска мира и согласия. Стоит отметить, что лидеры обоих берегов – как пришедший к власти в 2011 году новый глава Приднестровья Евгений Васильевич Шевчук, так и избранный в 2012 г. Президентом Республики Молдова Николай Тимофти –  в своих выступлениях неоднократно говорили о крайней вредоносности постоянно повторяющихся попыток нагнетания ситуации в этой сфере. Попыток, зачастую, как известно, инспирируемых (по отношению как к Правобережью, так и к Левобережью, силами). Страшные, ужасающие, кровавые плоды своекорыстного вмешательства внешних сил в политические процессы, отказа от политических договоренностей, выхода за пределы правового поля и перевода ситуации, в русло вооруженного конфликта имеющего все признаки междоусобной войны весь мир может ныне наблюдать в соседствующей с Молдовой Украине. Пожар внутриукраинского конфликта не должен перекинуться на берега Днестра! А ведь именно к этому стремятся известные силы, продвигающие идеи «удушения» якобы «сепаратистского» Приднестровья «путем совместной молдавско-украинской блокады» (кольцо которой стало вновь стягиваться вокруг Приднестровья весной 2015 г.). Нет! Путь к миру лежит через всестороннее использование потенциала равноправного переговорного процесса и демократических правовых процедур, выявляющих подлинную волю населяющих оба берега Днестра народов. В этой связи необходимо отметить, что своего рода «фокусом», выявляющим подлинные чаяния населения Молдовы стали прошедшие в марте 2015 года выборы башкана Гагаузии, убедительную победу на которых одержала активная сторонница евразийской интеграции и целостного развития Молдовы как моста между ЕС и формирующимся Евразийским Экономическим Союзом Ирина Федоровна Влах. Кстати, как показывают проведенные в апреле 2015 года социологические опросы, около 60% жителей Молдовы выступают за экономическую интеграцию со странами евразийской цивилизации – традиционными экономическими партнерами республики (за противоположный вариант – интеграцию с запрутским соседом выступает чуть более 15 процентов). Разумеется, в таких условиях любые попытки силового разрешения ситуации вокруг Приднестровья не могут быть названы иначе, чем опасным безумием, посягающим, в конечном итоге, на жизни миллионов людей, населяющих берега Днестра! «Нет» и еще раз «нет»! Именно это говорят эти люди авторам очередных агрессивных планов. «Да! Да! Да!» — говорят они требованиям мира, сотрудничества, равноправного и конструктивного переговорного процесса.

Каким может быть формат достижения договоренностей?

Представляется, что реалии почти шестнадцатилетнего переговорного процесса убедительно показывают, что достижения подлинного мирного урегулирования молдо-приднестровского конфликта возможно исключительно путем заключения многостороннего международного договора. Толька такая правовая форма сможет обеспечить необходимые международно-правовые гарантии для всех заинтересованных сторон. Стоит отметить, что, начиная со второй половины XX века история, по сути, не знает иных успешных путей успешного мирного урегулирования внутренних вооруженных конфликтов. Все известные примеры такого урегулирования (от Бугенвиля или Камбоджи до Ачеха или Боснии и Герцеговины) основаны на многосторонних международных договорах. Во всех известных автору случаях упомянутые выше договоры закрепляли на международно-правовом уровне важнейшие аспекты конституционного строя умиротворенных стран…

Кстати, о сторонах предполагаемого договора о полном и всеобъемлющем урегулировании конфликта в Приднестровье. Думается, что к ним должны быть отнесены все государства и государственные образования, обладающие наиболее тесной исторической связью с Бессарабским регионом (то есть, Молдова, Приднестровье, Гагаузия, Румыния, Болгария, Украина и Россия).

Включение в договор первой тройки предлагаемых участников, думается, требует комментариев лишь с точки зрения мировой практики участия составных частей государства в международных договорах. Отмечу, что соответствующей специальной междунарожно-правовой правосубъектностью обладают германские земли, канадские провинции, швейцарские кантоны, а также целый ряд территориальных образований других европейских государств. С учетом того, что даже Китай предоставляет некоторым из своих регионов весьма широкие права в области заключения международных договоров, уместность включения в число договаривающихся сторон Гагаузии и Приднестровья с точки зрения международного права представляется совершенно бесспорной.

При этом необходимо отметить, что Молдова и Приднестровье с 1992 года признают друг друга в качестве равноправных субъектов переговорного процесса, итогом которого должно стать мирное бескровное разрешение приднестровского конфликта. Аналогичным образом указанное равноправие правого и левого берегов Днестра де-факто признают и другие участники переговоров (Россия и Украина, по сути, признают их и де-юре). Это ни в коей мере не является даже тенью международного признания Приднестровья, однако оно означает полное равенство и равноправие представляющих Молдову и Приднестровье органов и должностных лиц в рассматриваемом переговорном процессе, а также равенство воли населения Правобережья и Левобережья, интересы которого должны выражать указанные выше органы.

Что же касается включения в число сторон договора Румынии, Болгарии, Украины и России, то (помимо обоснованности такого рода включения теснейшими историческими и экономическими связями территории региона конфликта с указанными странами) главным аргументом в пользу такого вовлечения является этнический состав населения Молдовы, а также наличие на территории страны значительного количества лиц, имеющих наряду с молдавским, также гражданство одного из указанных государств. Кроме того, по сути именно перечисленные государства в состоянии предпринять наиболее эффективные меры по обеспечению соблюдения соглашения об урегулирования конфликта.

Разумеется, подобного рода вовсе формат не исключает привлечения в качестве участников переговорного процесса (а при необходимости – и гарантов достигнутых договоренностей) других государств (например, США) и межгосударственных объединений (например, Европейского Союза). Думается, что огромную роль в деле урегулирования способны сыграть и реальные посреднические усилия международных организаций (СЕ, ОБСЕ, СНГ, ЕАЭС и т.д.). И, наконец, необходимо четко понимать, что поиск эффективных и взаимоприемлемых решений не может быть поспешным…

«Общее государство»?

Вопрос об этом «общем государстве», по сути, является единственным ключевым пунктом всего процесса урегулирования конфликта. Строго говоря, вопрос этот распадается на три самостоятельных вопроса – действительно ли это общее государство должно существовать, что должно под ним пониматься, и каким образом оно должно быть организовано.

Что касается ответа на два первых вопроса, то хотел бы особо отметить – они уже существуют. И даны они даже не в договоренностях между участниками конфликта и посредниками в их взаимоотношениях. Они предопределены общими принципами и универсальными императивными (то есть общеобязательными) нормами международного права. Закрепленными в Уставе ООН, в актах, зафиксировавших прекращение существования Союза ССР и преобразование бывших союзных республик в независимые государства, наконец, в политических документах (например, в Заключительном Акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе).

Общее государство – это единая Молдова в её международно-признанных границах. Его территория – это территория бывшей Советской Социалистической Республики Молдова. Принцип неприкосновенности государственной территории, в обиходе именуемый принципом территориальной целостности государств (пункт 4 статьи 2 Устава ООН), в сочетании с положениями статьей 5 Соглашения о создания Содружества Независимых Государств от 8 декабря 1991 г. и Протоколом к нему от 21 декабря 1991 года даже без учета таких политических актов, как Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 г (III и IV разделы которого закрепляют, соответственно, принцип нерушимости государственных границ и принцип территориальной целостности любого государства, находящегося в пространстве «от Атлантики до Урала») создают прочнейшую международно-правовую базу для признания абсолютной нерушимости существующих границ Молдовы и исключают возможность международного признания независимости какой-либо части её территории без согласия самой республики (разумеется, в случае такого согласия возможно вполне соответствующее международному праву разделение государства, как это произошло в Чехо-Словакии в 1993 г.). Любое иное решение будет вопиющим образом противоречить Уставу ООН (членом которой Молдова является с начала 1992 г), а также международно-правовых актам регионального (европейского и евразийского) характера. Поэтому в данном случае при поиске подходов к решения проблемы представляется целесообразным исходить не из «идеалов» сторон конфликта, а из объективных международно-правовых реалий…

Конечно, противники данной точки зрения могут с удовлетворением указать на не менее вопиющий пример грубейшего нарушения норм международного права — а именно на недавнее признание несколькими десятками стран мира «независимости», провозглашенной криминальным режимом, существующим в Косово. Не вдаваясь в подробное обсуждение вопроса о том, что в данном случае правоприменительный международно-правовой акт (резолюция Совета безопасности ООН № 1244/1999) не обеспечил в достаточной мере защиту бесспорного права Сербии на обеспечения своей территориальной целостности и защиту своего государственного суверенитета от этнонационалистического сепаратизма, хотелось бы обратить внимание на другой аспект проблемы.

Признавшие «независимость» Косово США и страны Западной Европы совершенно четко дали понять, что ситуация в этом регионе представляет собой уникальный с их точки зрения прецедент. Для остальных же конфликтов подобно рода у США и других государств-членов НАТО (особенно у некоторых новых членов альянса) существует иной «вариант решения проблемы», опробованный в 1994 в отношении возникшей на территории Хорватии Республики Сербская Крайна. Итогом реализации этого варианта в свое время в практическом плане стало изгнание с территории Хорватии почти 300 тысяч сербов и ликвидация всякой фактической возможности для создания на её территории сербской автономии (а она, кстати, была юридически предусмотрена хорватской конституцией).

В настоящее время нахождение на территории Приднестровья небольшого контингента российских вооруженных сил (осуществляющего охрану военных складов бывшей 14 армии) защищает Приднестровье от подобной перспективы силового решения конфликта. Но сможет ли этот факт защитить Левобережье Днестра, к примеру, от реальной экономической блокады в случае реального (а не декларируемого, как сейчас) перехода Молдовы и Украины «под крыло» ЕС? И не вынудит ли такая вполне возможная (в перспективе) блокада принять любые, подчеркну – любые навязанные из-за рубежа условия урегулирования кризиса?

А между тем, признав необходимость практического движения к уже зафиксированной в Меморандуме «Об основах нормализации отношений между Республикой Молдова и Приднестровьем» от 8 мая 1997 года и Соглашении о мерах доверия и развития контактов между Республикой Молдова и Приднестровьем от 20 марта 1998 г. идеи общего государства, можно не цепляясь за лозунги о независимости и международном признании добиться:

  1. Реальной международной правосубъектности, в том числе не только признания в качестве субъекта международного права, но и законной возможности заключать международно-правовые договоры и соглашения (не только экономического, но и политического характера) а также вступать в универсальные и региональные международные организации.
  2. Сохранения собственной государственно-правовой самобытности, сложившегося политического режима, властных (в том числе силовых структур, включая вооруженные формирования).
  3. Особых государственно-правовых связей общего государства и его составных частей с дружественными государствами (в том числе реализации принципа двойного гражданства).
  4. Международно-признанного нахождения на территории общего государства и его составных частей разумно-достаточных для обеспечения реальных гарантий достигнутых договоренностей контингентов миротворческих сил всех дружественных государств.
  5. И многого другого, чем обладает далеко не всякое международно-признанное независимое государство.

Подробнее обо всем этом кратко будет сказано ниже, в разделах посвященных ответу на третий вопрос – о том, как может быть устроено это общее государство, основой которого может стать только мир на основе согласия, и согласие на основе справедливости…

Наименование, государственная символика и границы общего государства

Если мы говорим о том, что общее государство – это единая Молдова, то логично считать, что и в наименовании государства слово «Молдова» должно играть ключевую роль. Разумеется, на восточнославянских (русском и украинском) языках «Молдова», думается, вполне может произноситься как «Молдавия» (подробнее см раздел о государственных языках).

Имеет ли смысл закреплять в наименовании общего государства указание на республиканскую форму правления? Думается, что с учетом существующего названия Республики Молдовы это было бы весьма целесообразно.

Должно ли полное официальное наименование страны ограничиваться только этими двумя словами? Представляется, что имеет смысл учесть тот бесспорный исторический факт, что западная и центральная часть исторической Молдовы с 1861 г. входит в состав Румынии. Думается, с учетом мирового опыта (вспомним непростые отношения между Грецией и Македонией), в связи с необходимостью исключения каких бы то ни было территориальных претензий соседних стран на территорию общего государства имеет смысл закрепить в названии государства географический предикат. Общее государство могло бы официально именоваться, к примеру, Восточная Республика Молдова (существует целый ряд зарубежных примеров подобной географической идентификации – например, Восточная Республика Уругвай или Южно-Африканская Республика).

Общее государство должно быть подлинно независимым государством. Это должно быть отражено и в его государственной символике, которая должна быть самобытной, в то же время связанной с исторически сложившейся символикой региона. С этой точки зрения в качестве государственного флага новой, единой Молдовы было бы, думается, весьма удобно использовать флаг Молдавской Демократической Республики (1917-1918 гг.) — лазорево-золотисто-алый (сине-желто-красный) триколор, состоящий, в отличие от румынского флага, из горизонтальных, а не из вертикальных полос. Такой флаг (в отличии от ныне существующего флага Молдовы) не содержит в себе открытого указания на «румынизацию» и в то же время отражает идею исторической близости народов Румынии и Молдовы. Таким образом, предлагаемый флаг республики стал бы столь же самобытным, как и её нынешние герб и гимн.

Что касается предполагаемых границ общего государства, то они уже предзаданы в Меморандуме «Об основах нормализации отношений между Республикой Молдова и Приднестровьем» от 8 мая 1997 года и Соглашении о мерах доверия и развития контактов между Республикой Молдова и Приднестровьем от 20 марта 1998 г. Это границы социалистической Молдовы по состоянию на январь 1990 года (с рядом незначительных изменений, вызванных необходимостью обеспечения удобства транспортного сообщения между некоторыми пограничными территориями Украины и Молдовы, а также отдельными населенными пунктами Приднестровья).

Государственное устройство общего государства, границы между его составными частями

Думается, что, говоря о государственном устройстве предполагаемой единой Молдовы, имеет смысл избегать жестких формально-юридических категорий типа «федерация», «унитарное государство», «автономия» и т.д. Подавляющее большинство государств мира не закрепляет в своих конституциях указаний на форму государственного устройства, что зачастую вовсе не мешает составным частям этих стран пользоваться огромной самостоятельностью не только во внутригосударственных делах, но и на международной арене.

Очевидно, что в состав общего государства должны входить два самостоятельных региона – Приднестровье и Гагаузия, а также территория непосредственно управляемая центральным правительством в Кишенёве.

В первом случае очень деликатным и крайне значимым является вопрос о границах, в буквальном смысле «политых кровью» во время вооруженного противостояния 1992 г. Думается, что вся мировая практика разрешения подобного рода конфликтов показывает, что в целом наиболее оптимальной формой было бы проведение внутренней границы по линии фактического разграничения сторон. Таким образом, в составе Приднестровья (помимо территории Левобережья) должен находиться город Бендеры и правобережная часть Слободзейского района (с исключением из указанной территории контролируемых властями Правобережья сел Варница и Копанка). При этом некоторые молдавские села на левом берегу (Дороцкое, Кочиеры, Кошница, Новая Моловата, Погребя, Пырыта), разумеется, как и в настоящее время, могут оставаться под контролем центрального правительства (в данном случае будет совершенно необходимо наладить максимально удобное транспортное сообщение этих населенных пунктов с территорией Правобережья).

Более сложная ситуация в данном случае возникает с населенными по сути являющимся анклавом Правобережной Молдовы на территории в глубине территории Приднестровья (село Васильевка). Конечно, мировая практика знает примеры таких анклавных населенных пунктов даже в межгосударственных отношениях (например, нидерландские анклавы в Бельгии и бельгийские анклавы в Нидерландах). В отношении же внутригосударственных территориальных единиц такая ситуация встречается сплошь и рядом. Однако с учетом того, что в данном случае речь все таки идет не о границах между обычными регионами обычного европейского государства, а о превращении линии противостояния в «межу согласия», думается, имеет смысл рассмотреть вопрос об упразднении таких анклавов (думается, территория, находящаяся под контролем Правобережья, никоим образом не должна пересекать основную приднестровскую магистраль Рыбница – Тирасполь). Что же касается отдельных частей территории города Бендеры, ставших левобережными анклавами на территории Правобережья, тот необходимо устранить их анклавное положение, обеспечив для таких «микрорайонов» прямую связь с основной территорией Приднестровья.

Совсем иная ситуация складывается в отношении границ Гагаузии. Эти границы неоднократно пересматривались, их постоянно стремились привести в соответствии с этническим принципом. В результате после прошедшей в 2003 году реформы административно-территориального деления Молдовы территория этого региона состоит из четырех не связанных между собою частей, между которыми вклинился также разделенный на две части Тараклийский район (многие населенные пункты которого имеют преимущественно болгарское население, составляющее, по сути, единый массивы с населением).

Представляется, что для обеспечения единства входящих в состав Молдовы самостоятельных регионов, было бы целесообразно обеспечить вхождение Тараклийского района в состав Молдовы не непосредственно, а через его включение в состав Гагаузии. В этом случае район мог бы быть преобразован в Тараклийскую болгарскую околию (Задунайскую Болгарию) с предоставлением ей более высокой степени внутренней самостоятельности, гарантированной на международном уровне (подобного рода автономные образования существуют в составе субъектов федерации в Бельгии, Венесуэле, Индии). А Гагаузия (при одновременной незначительной коррекции административных границ Кагульского района Молдовы) обрела бы полноценное территориальное единство.

Кстати, стоит отметить, что в названиях Гагаузии и Приднестровья вполне может быть закреплена существующая в них в настоящий момент форма правления. Иначе говоря, и в составе нового государства Приднестровье вполне может сохранить свое нынешнее название. Если уж указание на республиканскую форму составных частей государства правления не вызывает возражения в Германии, Швейцарии, США, Бразилии и даже в Венесуэле, то применительно к Молдове это тем более должно быть вполне решаемым вопросом.

Государствообразующие этносы общего государства и его самостоятельных составных частей.

Государственные языки и лингвистическая политика.

Представляется целесообразным и на международно-правовом и на конституционном уровне закрепить применительно к единой Молдове в целом и к Приднестровью и Гагаузии (в том числе и к Задунайской Болгарии) в частности понятие государствообразующих этносов. Это словосочетание (более научное, чем традиционный термин «титульная нация») не должно предполагать каких либо изъятий из общепризнанного международно-правового и конституционного принципа равенства всех граждан страны независимо от их национальной принадлежности. Однако статус государствообразующего этноса может предусматривать закрепление особого рода коллективных статусных преимуществ соответствующих этнических групп. К таковым преимуществам могут, прежде всего, относиться право на закрепление в наименовании государства терминов, производных от названия государствообразующего этноса, а также закрепление его языка в качестве государственного языка страны или официального языка её составной части.

На уровне единой Молдовы статус государствообразующего этноса могли бы получить молдаване (составляющие более 75 % населения страны). В Приднестровье таким статусом могли бы наряду с молдаванами пользоваться русские и украинцы. В Гагаузии этот статус априори может принадлежать лишь гагаузам (в Тараклийском регионе – болгарам). Соответственно государственным (официальным) языком на территории единой Молдовы мог бы считаться молдавский, в Приднестровье наряду с ним – русский и украинский, в Гагузии – гагаузский (в Тараклийском регионе – также болгарский). Все перечисленные выше этносы (а также румыны) могли бы получить коллективный статус государствообразующих народов Молдовы.

Разумеется, при всем этом необходимо решить достаточно непростой вопрос об официальном наименовании молдавского языка и графической основе его алфавита (да и о международно-правовом закреплении наименования самого этноса «молдоване»). Ни для кого не секрет, что исторически румынский и молдавский язык составляли некогда единое лингвистическое целое (причем до начала 1860-х годов как в румынских землях к западу от Прута, как и в Бессарабии, использовался кириллический алфавит, вышедший из употребления в Румынии только в 1920-х гг.). В Молдавской СССР государственный язык был переведен на латиницу только в 1989 г. Причем и в период Молдавской Демократической Республики и в советский период и в ныне действующей Конституции Молдовы 1994 года государственный язык именовался и именуется именно молдавским языком. Несмотря на это в рамках образовательной системы Молдовы официально изучают румынский язык на основе латинской графики, а в рамках образовательной системы Приднестровья  – молдавский язык на основе кириллического алфавита. Не стоит забывать и о том, что некоторые европейские страны (в частности Румыния) и некоторые органы ЕС не допускают молдавский язык в качестве самостоятельного языка (применительно к Румынии это дополняется еще и непризнанием молдаван в качестве самостоятельного этноса).

Что касается проблемы официального наименования языка, то европейский опыт дает немало четких примеров ее решения. На территории Фламандии нидерландский язык может именоваться нидерландским, фламандским или фламандским нидерландским языком. В Галисии галисийский язык иногда именуется галисийским португальским языком. Ничто не мешает и закрепления в качестве равноправных наименований терминов «молдавский язык» и «молдавский румынский язык» (второе наименование могло бы использоваться в Румынии).

Необходимо также отметить, что молдавский язык сможет сохранить все богатство румынской и молдавской речи в случае одновременно использования и латинского, и кириллического алфавита (аналогичная ситуация в настоящее время имеет место применительно к сербскому языку). При этом владение двумя алфавитными системами несомненно облегчит адаптацию выходцев из Молдовы в языковые реалии как западно- так и восточноевропейских стран (что весьма актуально с учетом высокого уровня трудовой миграции как в правобережной Молдове, так и в Приднестровье).

Наконец, зафиксировав признание самостоятельного молдавского языка, будет необходимо также зафиксировать и признание молдаван — этнической группы, для которого этот язык является родным. Для Румынии их самоназвание могло бы быть зафиксировано в форме «бессарабские молдаване» (с учетом существования субэтнических особенностей и у населения румынской части исторической Молдовы).

Принципы организация властных институтов общего государства.

Принципы распределения полномочий между властями Молдовы и властями Приднестровья и Гагаузии.

Основные институты государственной власти как единой Молдовы в целом, так и Приднестровья и Гагаузии в частности, должны, думается, быть закреплены в нормах международного договора об урегулировании Приднестровского конфликта. Там же должны быть прописаны их основные полномочия, состав, порядок формирования и важнейшие принципы работы.

Набор указанных институтов может быть самым различным, но, думается, в любом случае он должен включать в себя Президента Молдовы, двухпалатный Парламент, ответственное перед нижней палатой Правительство и систему органов судебной власти, высшие звенья которой формировались бы верхней палатой Парламента.

Способ избрания главы государства может быть самым разным. Он может избираться парламентом (как это имеет место в Молдове сейчас), специальным собранием выборщиков (как это практикуется, например, в Германии и Италии), народом (как это закреплено в конституциях большинства постсоветских государств Центральной и Восточной Европы), или каким-либо иным способом. Возможно, было бы целесообразным формирование под председательством Президента Молдовы Высшего Государственного Совета Республики (Президиума Молдовы), в состав которого могли бы входить также Башкан Гагаузии и Президент Приднестровья.

Депутаты нижней палаты парламента, как представляется, могли бы избираться по мажоритарной, пропорциональной или смешанной системе, с применением или без применения региональных партийных списков (но с обязательным закреплением в политической системе страны не только общегосударственных, но и региональных политических партий). Возможно, имело бы смысл выделение для Приднестровья и Гагаузии специальной квоты в размере одной шестой общего количества депутатских мест для каждого региона (при этом в рамках квоты Гагаузии, в свою очередь, могла бы выделяться субквота для Задунайской Болгарии).

Верхнюю палату могли бы формировать в равных долях депутаты нижней палаты и депутаты законодательных органов Приднестровья и Гагаузии. Возможно, такое формирование было бы целесообразно осуществлять по представлению, соотвественно, Президента Молдовы, Президента Приднестровья и Башкана Гагаузии.

Что касается осуществления Парламентом законодательной деятельности, то по-видимому, было бы верным сохранить принятый во многих странах романской правовой системы принцип разграничения законов на обычные (ординарные) и органические. Последние могли бы приниматься не простым (и даже не абсолютным), а квалифицированным большинством голосов. Это большинство могло бы самым различным (мировая практика знает примеры в три пятых, две трети, три четверти и даже четыре пятых голосов) в зависимости от того, какие вопросы будут отнесены к перечню решаемых органическими законами и от того, будет ли закреплено право «вето» Президента Молдовы и/или Высшего Государственного Совета Республики. В любом случае, квалифицированное большинство в две трети голосов, думается, целесообразно использовать для принятия решений о назначении главы Правительства Молдовы нижней палатой парламента и членов высших судебных органов – верхней палатой.

Система и структура, государственных органов Приднестровья и Гагаузии думается, также должна быть закреплена в тексте договора об урегулировании. Применительно к Приднестровью речь идет о Президенте, Правительстве, Парламенте и судебных органах, применительно к Гагаузии — о Башкане, а также о высшем исполнительных и высшем законодательных органе Гагаузии в целом и Тараклийского региона – в частности.

Что касается распределения полномочий между органами государственной власти единой Молдовы, Приднестровья и Гагаузии, то имеет смысл, прежде всего, рассмотреть вопрос о том, какие модели распределения полномочий между государством и его регионами существуют в современной мировой практике.

Традиционно в конституционно-правовой науке и практике выделяют пять групп предметов ведения:

  1. Предметы исключительного ведения государства в целом.
  2. Предметы исключительного ведения его составных частей.
  3. Предметы совместного ведения государства и его составных частей (конкретное распределение полномочий по указанным предметам ведения осуществляется законодательным путем).
  4. Предметы конкурирующей компетенции государства и его составных частей (в случае, если государство регулирует эти сферы ведения, его составные части отказываются от своего права на осуществление регулирования, и наоборот).
  5. Предметы рамочного регулирования центральной государственной власти (когда положения общегосударственных законов не действуют непосредственно, а воплощаются в жизнь только через конкретные законы, принимаемые органами власти составных частей государства).

Разумеется, в практике государственного строительства может быть использовано любое сочетание этих моделей (при том, что предметы ведения, относящиеся к какой либо группе, могут определяться в позитивной или негативной форме, непосредственно, либо по отсылочному или остаточному принципу). Например, в «плане Козака» (по аналогии с Конституцией Российской Федерации) было предложено трехчастное распределение компетенции – на предметы ведения общего государства, предметы ведения его составных частей и предметы совместного ведения. Если бы регион конфликта относился бы к странам с высоким уровнем правовой культуры, наверное, можно было бы (как в Германии или Австрии) использовать и все пять групп предметов ведения….

Но… мы имеем конфликт на постсоветском пространстве. К тому же мы имеем задачу создания (воссоздания) единого государства, решению которых наилучшим образом отвечает четкость текстуальных формулировок, минимизация возможных спорных случаев и юридических коллизий, максимальная (желательно – исчерпывающая) понятность того, где находится «зона ответственности» каждого уровня власти. Не лучше ли в данном случае воспользоваться опытом тех государств, конституционные формулировки которых принимались в период, когда государственное единство только возникало? Среди ныне действующих актов конституционного права есть целый блок действующих конституций подобного рода — от Конституции США 1787 г. до Конституции Танзании 1977 г. И все они используют одну и тоже модель распределения компетенции – закрепление краткого и лаконичного перечня исключительных полномочий центральной власти с отнесением всех остальных вопросов к ведению субфедеральных (США) или самоуправляющихся (Танзания) частей государства. Применительно к ситуации в Молдове, думается, было бы целесообразным определить краткий перечень вопросов, по которым общегосударственные законы и иные акты общегосударственных органов власти будут иметь высшую юридическую силу и прямое действие на всей территории общего государства (и, соотвественно, станут обязательными для непосредственного исполнения всеми органами государственной власти, органами местного самоуправления, юридическими и физическими лицами).

Сам указанный перечень должен стать предметом соглашения сторон. Кстати, от его состава и структуры будет напрямую зависеть состав и структура судебной (и вообще – всей юридической) системы единой Молдовы. Нельзя исключать ситуации, при которой этот перечень будет крайне невелик, и не затронет даже вопросов уголовного и гражданского права (в конце концов, в тех же США обе отрасли большей частью находятся в ведении штатов). Разумеется, вне территории Гагаузии и Приднестровья в Молдове будет существовать и действовать собственное отраслевое законодательства, для обеспечения действия которого будет существовать собственная судебная система. Но высшим судебным звеном Молдовы, объединяющим самостоятельные судебные системы собственно Молдовы, Приднестровья и Гагаузии может в таком случае стать единый орган — Конституционный (или Высший Государственный) Суд из девяти членов, состав которого в этом случае может назначаться верхней палатой Парламента Молдовы с учетом того, что треть кандидатур будет предлагаться Президентом Республики, треть – главой Приднестровья, а треть – главой Гагаузии (в случае создания Президиума Республики Молдова все кандидатуры могли бы согласованно предлагаться Президиумом).

К вопросу о едином экономическом пространстве общего государства.

Очевидно, что на территории единой Молдовы должно существовать единое экономическое пространство, включающее в себя свободу движения людей, товаров, услуг и финансовых средств. В этой связи неизбежно постепенное конституирование территории общего государства в качестве единого таможенного пространства. При этом таможенные органы на территории Приднестровья и Гагаузии вполне могут находиться в двойном подчинении центральных и региональных властей (это двойное подчинение может предусматривать комплектование персонала указанных органов из местных жителей и использования принципа «двойного решения» при назначении руководителей региональных таможен и таможенных постов, а также таможенных уполномоченных).

Что касается налоговой системы, то здесь возможны различные варианты её построения (выделение общегосударственных, региональных, местных и совместных налогов, введение различных механизмов установления ставок и т.д.). Но наиболее оптимальным, думается, было бы сохранение (восстановление) Приднестровьем и Гагаузией собственных налоговых систем, с отчислением в доходы общемолдавского бюджета доли, пропорциональной численности населения соответствующих регионов…

Не менее важным является и вопрос о валютной системе. Думается, что с учетом теснейших связей экономики Молдовы с Россией, Украиной и Евросоюзом (особенно с его наиболее близким к Молдове членом – Румынией) было бы возможным постановка и обсуждение вопроса об отказе Молдовы и Приднестровья от собственных валют, и введения на территории общего государства тривалютной системы – параллельного хождения российского рубля, украинской гривны и румынского лея. Экономика Молдовы, характеризующаяся ярко выраженным экспортно-транзитным характером, думается, только выиграла бы от такого решения. Его осуществление с правовой точки зрения не представляет неразрешимой проблемы, а практическую успешность тривалютной системы (даже при весьма слабом законодательном регулировании) показывает ситуация в Государстве Израиль (где, по сути, одновременно обращаются доллар, евро и шекель).

Внешние связи, оборона и безопасность общего государства.

Единая Молдова должна быть независимым государством, полноценным субъектом международного права. Но это может вовсе не исключать, а наоборот – предполагать установления теснейших государственно-правовых связей (в том числе и ассоциации, либо свободной ассоциации, но ни в коем случае не унии) с исторически наиболее тесно связанными с Молдовой государствами – Россией, Украиной и Румынией.

Такого рода ассоциация – типична для европейской и мировой практики. В современном мире существует около десятка ассоциированных (свободно-ассоциированных) стран, чей статус вовсе не мешает (а напротив, помогает) им быть полноценными независимыми государствами — членами ООН и других международных организаций. Как правило, то или иное государство ассоциировано только с одной страной (например, Бутан – с Индией), но иногда имеет место и двойная ассоциация (например, Андорра, по сути, ассоциирована одновременно и с Францией, и с Испанией).

Что может предусматривать статус свободно ассоциированного государства для граждан единой Молдовы? Прежде всего – облегченный порядок получения двойного гражданства (России, Украины или Румынии), максимально упрощенный порядок трудовой (и вообще экономической) миграции, национальный или близкий к национальному режим трудовых, земельных и некоторых других экономических прав и т.д. Разумеется, речь может идти и о дополнительной дипломатической защите за границей….

Что может предусматривать режим ассоциированного государства для самой единой Молдовы и её составных частей? Прежде всего, совместную ответственность Молдовы и государств, с которыми она будет ассоциирована, в области обороны и безопасности. Это, как представляется, совершенно не означает, что единой Молдове не нужны свои вооруженные силу. Молдова, думается, вполне может иметь разумно-достаточную, компактную современную профессиональную армию, отвечающую экономическим возможностям страны. Равным образом Приднестровье и Гагаузия вполне могут иметь собственные вооруженные формирования, типа республиканской (национальной) гвардии или внутренних войск, не говоря уже о собственной системе правоохранительных органов (в конце концов, в той же Швейцарии армия, кроме ВВС, вообще организована по кантональному принципу). Численный состав, статус и предельное количество типов вооружения для всех указанных структур должны быть зафиксированы в международном договоре об урегулировании Приднестровского конфликта.

На территории Приднестровья и Гагаузии должны находиться и действовать исключительно силовые структуры соответствующих регионов (исключение могут составлять представительства МВД Молдовы в Тирасполе и Комрате и пограничные войска, которые должны обеспечивать погранохрану на всей территории единого государства). А для обеспечения мира и безопасности, думается, было бы целесообразно создать и развернуть на всей территории Молдовы четырехсторонние миротворческие силы, при этом распределив их численность зоны ответственности по различным странам-. В таком случае, российский компонент указанных сил мог бы находиться в Приднестровье, болгарский – в Тараклийском регионе, украинский – в других районах «большой» Гагаузии (население которой является в основном потомками тюрок, бывших союзниками украинских княжеств еще в домонгольский период), а румынский – на всей остальной территории Молдовы.

Численность, оснащенность и мандат указанных сил, разумеется, также должна устанавливаться международным договором об урегулировании Приднестровского конфликта. Кстати, думается, что его возможным подписантам (напомню, в их число предлагается включить Молдову, Приднестровье, Гагаузию, Румынию, Болгарию, Украину и Россию) должны взять на себя обязательство о том, что те из указанных выше государств, которые в настоящее время не входят в какие-либо военно-политические блоки, сохранят подобный статус и в будущем. Такое решение существенно укрепит гарантии мира и безопасности в Молдове…

Что еще может предусматривать режим ассоциированного государства для Приднестровья и Гагаузии? Прежде всего – возможность образования на основе международного договора на их территории особых таможенных зон с условиями, максимально благоприятными для ведения бизнеса с восточными соседями Молдовы. Строго говоря, если мы рассмотрим, к примеру, китайский опыт реинтеграции государственной территории, то увидим, что Приднестровью и Гагаузии на переходный период, может быть, будет целесообразно даже использовать статус особых таможенных территорий. Этим статусом в Китае пользуются, между прочим, не только Сянганский и Аомыньский особые административные районы, но и, например Тайвань, власти которого Китаем, как известно, не признаются. Обладая рассматриваемым статусом, Приднестровье и Гагаузия смогут, помимо прочего, самостоятельно участвовать в универсальных и региональных международных экономических и социальных организациях.

Что же касается вопросов внешних связей, то полномочия Приднестровья и Гагаузии должны, во всяком случае, быть не менее обширными, чем соответствующие полномочия германских земель (например, Баварии) или провинций Канады (например, Квебека). А это означает не только возможность иметь зарубежные представительства, но и право самостоятельного заключения международных соглашений в пределах, установленных международным договором об урегулировании приднестровского конфликта, Конституцией единой Молдовы и её международными договорами (ратифицированными квалифицированным большинством верхней палаты Парламента).

Кстати, указанный договор, как уже отмечалось выше, должен содержать основные положения Конституции будущей единой Молдовы. Но ведь помимо этого, исходя из его предлагаемого содержания и состава участников, он будет и одним из ключевых актов в системе обеспечения политической и экономической стабильности всего причерноморского региона… А сама единая Молдова в этом случае будет своего рода «мостом между Востоком и Западом». Мостом, который вполне может стать золотым…

Вадим БАЛЫТНИКОВ, кандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного и административного права Санкт-Петербургского филиала НИУ «Высшая школа экономики».

Специально для Единого информационно-аналитического центра «ЕВРАЗИЯ ИНФОРМ»

Английская версия

Материалы по теме:

О православном евразийстве - Александр Дугин
"Немцов виновен в геноциде 20 миллионов граждан России" - Юсси Сяркеля
В Молдове появилась альтернатива центральной проевропейской власти - Дмитрий Чубашенко
Единство Вселенского Православия как необходимое условие его существования на поместных уровнях - Сл...

npb-logo-ru-1
ru_1

euraz_segodnea_11

banner_en_2013_1